Впрочем, имя Розена дошло наконец до его сознания. Сегодня было назначено с ним очередное свидание.
Мари провожала его в передней. Невеста, не таясь, ответила на поцелуй.
– Ох, уж этот мне Розен! – Глинка вздохнул.
– Но ты должен помнить, милый, – сказала Мари, – что барон состоит при особе наследника. Подумать только!
– Прелесть моя! Будь Розен хоть китайский император, я не простил бы ему, что он отрывает меня от тебя. Страшно подумать: ведь я расстаюсь с тобой первый раз!
– А кто же ездил так часто к Виельгорскому, Одоевскому, Демидовым?
– То было раньше… Сегодня я впервые покидаю мою невесту. – Ему хотелось повторять и повторять это слово, означавшее начало новой жизни.
А невеста была готова всем пожертвовать для славы жениха. Слово «жених» в устах Мари прозвучало так, словно услышал Глинка неведомую симфонию.
– Вечером мы опять будем вместе, – продолжала Мари и, оглянувшись на открытую дверь, стыдливо, неловко, но крепко его обняла.
– Теперь мы будем вместе всю жизнь, – отвечал Глинка. – Благодарю тебя за то, что ты существуешь, за то, что встретилась мне, за то, что любишь… – Мари закрыла ему рот узкой ладонью и ласково подтолкнула к дверям.