Глинка смотрел на него с отчаянием.
– Может быть, и здесь у вас гармонический стих, Егор Федорович? Призываю бога в свидетели: ни одна русская девушка не сочинит такую речь:
Мой суженый придет,
Возговорит: здорово!
Со мною поведет
Ласкательное слово.
– Позвольте же и мне «возговорить» вам, – продолжал Глинка. – Нет в нашем языке таких слов для влюбленных… Как бы это объяснить? Ласкательством у нас называют заискивание перед сильными мира сего. Не спорю, к такому ласкательству многие склонны.
Егор Федорович не понимает иронии, но, раздраженный критикой, вспыхивает. Всегда уравновешенный, он говорит с достоинством оскорбленного поэта:
– Ви не понимает: это сама лучший поэзия!
Глинка ничего не ответил. Он углубился в чтение.