– Мари, – говорил он невесте, – хочешь прочитать примечательную статью?
– Читай, милый, – охотно соглашалась Мари.
– «Пушкин, – читал Глинка, – при самом начале своем уже был национален, потому что истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа…»
– Да при чем же тут сарафан? – удивляется Мари.
– Это давняя история. Нашлись в Москве философы, которые хотели свести всю нашу самобытность к сарафану.
– Но сарафаны давно вышли из моды, Мишель… – Мари ничего не может понять.
– Это только аллегория, – объясняет Глинка. – Одни, говоря о сарафанах, хотят подменить внешними приметами наши народные нравы; другие утверждают, как Гоголь, что дело вовсе не в сарафанах, а в духе народном… Слушай дальше.
– «Поэт, – продолжал читать Глинка, – даже может быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами своей национальной стихии, глазами всего народа, когда чувствует и говорит так, что соотечественникам его кажется, будто это чувствуют и говорят они сами».
– Это все про Пушкина, Мишель?
– Да. Но то же самое можно сказать про всех великих писателей, художников и музыкантов.