– Нуте-с? – Глинка смотрел на сына органиста, ничего не понимая. – Что вы нашли?
– Я нашел в вашей партитуре один большой порок.
– Так выкладывайте скорее и без всякого снисхождения!
– Я нашел, – продолжал Гемпель, – что эта партитура… – он сделал особенно мрачное лицо, – написана неопрятно и скорописно. – Карл Федорович вдруг разразился громким смехом. – Теперь вы не можете мне возражать! Карл Гемпель сам будет переписывать эту удивительную русскую партитуру!
И он действительно взялся за переписку.
Глава вторая
На письменном столе лежит партитура трех действий «Ивана Сусанина», и на титульной странице аккуратно помечено рукою Глинки: «С. Петербург, 27 августа 1835 года».
Над нотами склонился Владимир Федорович Одоевский.
– Можно ли поздравить с окончанием? – спрашивает он, быстро пробегая глазами по страницам.
– Рановато! – отвечает Глинка. – Теперь и предстоит самое важное: сцена убиения Сусанина в лесу. Размышляя, я многое сообразил, но все еще проверяю себя: хватит ли сил? Представь себе эту сцену: русская метель начисто заметает последний стон воинственной мазурки. Тут крепчает голос Сусанина…