А в квартире на Конной площади снова появились обойщики, толкались мебельщики.
– Что это значит? – удивился Глинка.
– Ты, кажется, опять забыл: у нас обещал быть князь Юсупов.
– Так что же? – Глинка все еще не понимал, для чего надо поднимать такую суматоху.
– Мой друг, я не вмешиваюсь в твою музыку, но я отвечаю за приличие в доме. Довольно и того, что князю придется тащиться на Конную площадь.
Глинка опасливо наблюдал за суетней обойщиков.
– Ты, кажется, решила, что моя опера не только поставлена на театре, но и принесла нам целое состояние.
– Я хочу только чуть-чуть освежить гостиную, милый, – оправдывалась Марья Петровна. – Это такие пустяки! Разве ты не слышал, что говорил барон: пора двигать оперу на сцену!
– Барон, барон! – вскипел Глинка. – Сделай милость, уволь меня от этих разговоров.
– Мишель, ты сошел с ума! Барон, может быть, уже говорил о тебе наследнику.