– Бетховен! – воскликнул Глинка. Он подошел к жене и снова повторил в восторге: – Бетховен!
– Да что он тебе сделал? – с беспокойством спросила Марья Петровна и даже присела на постели.
– Решительно, Машенька, ничего! – Глинка долго смеялся, глядя на заспанное личико жены. – Но я слышал его симфонию и сделался безумцем… за что и прошу покорно меня простить.
Успокоенная Марья Петровна подставила ему губы для поцелуя и начала засыпать.
– Машенька, – окликнул ее Глинка, – я имею к тебе сообщение, касающееся уже не Бетховена, но моей скромной персоны.
Марья Петровна приоткрыла глаза.
– Граф Михаил Юрьевич Виельгорский, – торжественно начал Глинка, – хочет устроить у себя репетицию оперы с полным оркестром, хорами и лучшими певцами по моему усмотрению.
Марья Петровна быстро села на постели.
– Наконец-то, Мишель! Как я ждала этого часа!
– А граф, – продолжал Глинка, – в вознаграждение своих трудов наконец увидит красавицу, присутствие которой не только не мешает музыке, но всегда вдохновляет счастливейшего из музыкантов.