Имя Глинки не было названо в набросках статьи. Это и понятно. Статья готовилась для срочного печатания в журнале, а опера еще не была принята на театр. Но Гоголь был уверен: каждый поймет, о ком идет речь.
Статья писалась урывками, между репетициями «Ревизора», поездками к Виельгорским и посещениями Пушкина.
– Когда же будут готовы заметки о петербургской сцене? – спрашивал поэт.
Гоголь, всегда аккуратный в своих обязательствах перед Пушкиным, виновато разводил руками.
– Давно бы были те заметки готовы, если бы не наехал на них «Ревизор»… Да по вашему же соизволению мне покоя не дают «Мертвые души».
– Я же, выходит, и виноват? – говорил Пушкин.
– А что писать о театре, Александр Сергеевич, когда готовится и вскоре совершится неслыханное чудо? Вы про оперу Глинки знаете?
– Кое-что о ней слыхал, но ясного представления не имею.
– Как же так! – восклицает Гоголь, довольный тем, что может увести разговор от заметок о петербургской сцене. – Вы, Александр Сергеевич, стало быть, главного не знаете, что готовится на театре.
– Кроме «Ревизора»?