– Ты, надеюсь, говорила свекрови, Мари, что у тебя нет летних туалетов и не будет, если мы будем ждать доходов от оперы Мишеля?
Марья Петровна откинулась от зеркала. С отчаянием посмотрела на Луизу Карловну.
– Признаться ли вам, маменька, в большом несчастье? Мишель опять уплатил по счету за нотную бумагу и переписчикам. А сколько истратил он в вознаграждение музыкантам!
– О! – с негодованием произнесла Луиза Карловна. – Он есть опасный расточитель!
– Я ничего не понимаю! – продолжала Мари. – Репетицию устраивал граф Виельгорский, он оплатил все расходы, и это делает ему честь. Но почему же Мишель разоряет нас, вместо того чтобы отправить счета графу? Ему гордость не позволяет, а каково нам?
– Твой муж музыкант, а музыканты, Мари, очень бестолковый народ. Когда я держала мой пансион…
– Сколько же раз надо говорить вам, чтобы вы навсегда забыли этот злосчастный пансион! К нам приедет граф Виельгорский, а вы и ему начнете рассказывать про своих жильцов?
– Но разве я кому-нибудь рассказывала? Я хорошо знаю, как ведут себя в приличном обществе. Я только хотела сказать тебе, Мари: когда я держала мой пансион, я часто должна была отказывать музыкантам. Они очень плохо платят и никогда не имеют копейки про черный день… Даже тогда, когда каждый день играют на свадьбах или в клубе. Но я думала, что твой муж настоящий дворянин и только по капризу занимается музыкой. Теперь я вижу, что он настоящий музыкант и никогда не будет иметь копейки.
– Много вы понимаете! Мишель уже представил свою оперу на театр. – Марья Петровна оживилась, на щеках ее появился румянец. – Мне стыдно ездить в этой развалине, которую Мишель называет каретой. Нам нужен приличный выезд… А в квартире, маменька, непременно должен быть двусветный зал, иначе где же музицировать? И как жить без зимнего сада? В зимнем саду происходят самые интересные объяснения… – Она приостановилась, вспомнив что-то очень важное. – А как одета наша прислуга? Лакеи непременно должны иметь ливреи с гербами. У Мишеля очень красивый герб.
– Но откуда ты все это знаешь, Мари? – Луиза Карловна была совершенно потрясена.