Марья Петровна положила руку на плечо мужа.
– Ну да, я знаю… Ох, разлучница!
Марья Петровна не то всерьез, не то в шутку ревновала его к опере. Но все-таки это была чудесная ночь. И ребяческая ревность Мари рождалась, несомненно, от большой любви.
Глава третья
На сцене толпились крестьяне костромского села Домнина. Сусанин вел разговор с дочерью об ее девичьей судьбе.
Глинка стоял, как обычно, в кулисах и зорко следил за происходящим на сцене.
– Катерино Альбертович, покорно прошу прощения, – сказал он, выходя к рампе.
Кавос остановил оркестр. Солисты и хор с интересом ждали.
– Подумайте, господа, – обратился к ним Глинка, – бывает ли так в жизни? Ведь о свадьбе у Сусаниных ничего еще не решено, нет и помина о сватовстве. Ясно, что разговор Сусанина с дочерью интимное семейное дело. Зритель должен это почувствовать. Как же это сделать?
Глинка прошелся по сцене, что-то мысленно прикидывая.