– Окажите милость грешнику, ваше императорское высочество… Могу надлежащую статейку в опровержение тиснуть.
Великий князь сделал многозначительную паузу.
– А ежели опять соврешь?
– Ни боже мой! Милостивый урок вашего высочества…
– Ну, пиши, пожалуй.
– В просвещенной Европе, ваше императорское высочество, – Булгарин заискивающе поднял глаза, ранее опущенные долу, – в просвещенной Европе все открыто! Берите и пользуйтесь – я так сужу.
– Именно так. И чтобы ни слова насчет всяких там мужицких песен.
– Не замедлю исполнением…
Фаддей Венедиктович наконец добился ясных указаний. Можно было покончить с проклятой оперой.
Вместо продолжения «Писем» Одоевского в «Северной пчеле» была напечатана статья Булгарина. Он с полной готовностью явился перед читателями в виде унтер-офицерской вдовы, о которой шла речь в недавней комедии Гоголя. Разница была только в том, что на унтер-офицершу клепал в комедии городничий, а Фаддей Венедиктович с наслаждением сам себя сек на глазах у публики.