– Еще бы! Катюша так долго и напрасно вас ждала…
– И более не ждет? – Глинка страшно огорчился. – Поверьте мне, Анна Петровна, я не виновен в забывчивости. Вас так долго не было в Петербурге. Я тщетно справлялся и искал… Взяли ли вы Катюшу на лето?
– Это совершенно невозможно. Я опять уезжаю, а Катюша кончает институт.
– Как кончает? Да сколько же ей лет?
– По счастью, этого еще не нужно скрывать. Ей идет семнадцатый год.
– Семнадцатый?! – Глинка был в совершенном изумлении и долго дивился своей рассеянности.
Он проводил Анну Петровну до дому и по дороге охотно рассказывал ей о себе, о многих событиях жизни, но никак не мог понять, когда успела вырасти Катюша.
– Вероятно, и никогда не поймете, – утешила Анна Петровна. – Как и мы, обыкновенные создания, не постигнем того великого пути, который привел вас к «Сусанину». Вы знаете, – Анна Керн словно помолодела при этих словах, – из вашей оперы играют и поют буквально в каждом доме, где найдется хотя бы плохонькое фортепиано.
Они подошли к дому, в котором жила Керн.
– Михаил Иванович, – оказала, прощаясь, Анна Петровна, – исполните мою просьбу. Осенью, когда я вернусь, приезжайте к нам хоть на короткую минуту.