– На то он и композитёр! – откликнулся Левушка Пушкин.
Анна Петровна подарила артиста молящим взглядом.
– О если бы моя просьба могла что-нибудь значить!..
Но Глинка отрицательно покачал головой.
– Простите меня великодушно, сейчас я ничего не могу произвести!
Он сел около Анны Петровны и, словно боясь разговора о музыке, перевел речь на Украину.
Гости собирались уходить. Лев Сергеевич налил рюмки.
– За священный союз… – начал он и тотчас перебил себя: – Э, нет, к черту этот обанкротившийся союз! Пью за священное содружество поэзии, музыки и любви! – Подняв рюмку, он поклонился Анне Петровне, потом обратился к генералу Базену: – И за прекрасное вино, несущее в себе больше любви, музыки и поэзии, чем может вместить смертный!..
…Молодые люди проводили Анну Петровну до дома. Моросил дождь. Туман снова завладел городом. Там, где недавно сиял золотой день, теперь едва были видны огни масляных фонарей да над ними неподвижно висела траурная копоть.
– Вы всегда будете у меня желанным гостем, – сказала Глинке Анна Петровна и скрылась в мрачных воротах.