В неравном бою миноносец уже сильно пострадал от неприятельских снарядов. Однако его защитники держались с необыкновенным подъемом, с несокрушимой твердостью духа и преданностью своему кораблю. Казалось, что смерть товарищей не только не устрашала моряков, но еще больше придавала им силы и решимости. Здесь героями были все: минеры, комендоры, кочегары, машинисты, рулевые, сигнальщики, офицеры и сам командир.
Люди «Громкого» продолжали сражаться.
До конца Керн оставался на командирском мостике, являя собою высокий образец командира. Его ничто не устрашало: ни вдвое сильнее враг, ни убыль в людях, ни бедственное положение корабля, с каждой минутой терявшего свою живучесть на воде. Из семнадцати кочегаров уцелел только один. Теперь командир мог совершить лишь один, последний подвиг. Он решил не отдавать в руки врага даже этот разрушенный обломок, что до боя назывался миноносцем «Громким».
Хладнокровно, словно собираясь пообедать, Керн обратился к старшему офицеру Паскину:
— А который теперь час?
— Половина первого, — ответил тот недоумевая.
Этот разговор был так далек от того, что происходило у них на глазах! У него возникло естественное подозрение: в здравом ли уме его начальник? Паскин, впрочем, устыдился своего предположения.
Размеренно, как на ученьи, Керн отчеканил распоряжение:
— Я решил утопить миноносец. Открыть кингстоны[10]. Заделку пробоин прекратить. Выбросить за борт сигнальные и секретные книги, шифры и денежный ящик. Всем надеть спасательные нагрудники.