Воспользовавшись случаем, он надел сапоги, теплую куртку, осторожно оглядываясь, проскользнул задворками и ушел в лес. Лес дохнул на него знакомым запахом смолы, прикрыл зелеными рукавами елей, и старик словно помолодел. Он шел, радуясь своей свободе, и думал: «А партизан я обязательно разыщу!» Неожиданно послышались выстрелы. Талаш лег на землю, осторожно подполз к дороге и увидал отряд полицейских. Они шли, стреляя по сторонам из автоматов. Дед знал, что отряды партизан иногда появляются недалеко от деревни Новоселки и гитлеровцы время от времени «прочесывают» лес и кустарник у дорог огнем из автоматов. Несколько пуль просвистало над головой Талаша, и этот посвист смерти живо напомнил ему боевые дни гражданской войны. И как боевой конь, заслышав призывный звук трубы, не может устоять на месте, так и старик с трудом сдерживал нетерпение скорее встать и бежать, бежать лесом, скорее разыскать партизан. Полицейские прошли, и выстрелы затихли. Талаш, удвоив осторожность, двинулся дальше. Ночью он прошел двадцать пять километров и пришел в деревню Куручичи, где постучался в первую попавшуюся избу. Женщина открыла дверь и, узнав деда, изумленно всплеснула руками:
— Дед Талаш! Ты как сюда попал?
Дед знал, что из этой деревни много крестьян ушло в партизаны, что ненависть к врагу невидимым и неугасимым пожаром горит в этой деревне, и не боясь ответил:
— Ищу партизан. Где у вас партизаны?
И на другой день в эту избу явились двое вооруженных партизан. Крепко обняли и расцеловали они Талаша, сказали:
— А у нас только о тебе и разговор. Помним мы, как ты в гражданскую войну отряд организовал, как воевал… Только, думаем, стар стал Талаш, ушли его годы.
— А нет, не стар еще, — ответил дед. — Силы у меня еще хватит, могу я еще помощь оказать. Ведите меня в главный штаб.
Партизанское движение в Белоруссии к этому времени настолько разрослось, что были целые районы, куда оккупанты не осмеливались показываться. И вот повезли деда на лошадях из одной деревни в другую, через леса и болота и привезли, наконец, в глухое место, где находился партизанский штаб. Десятки людей окружили Василия Исааковича, обнимая и целуя его, — ведь каждый в этом районе знал Талаша и гордился им. Они любовно смотрели на этого невысокого деда, с покатыми плечами, с небольшой, будто литой из серебра бородкой, ласково улыбались, встречая его внимательный и зоркий взгляд.
Дед Талаш целый месяц жил среди партизан. Больные ноги не давали ему возможности принимать непосредственное участие в боях. Но не менее важную работу вел дед среди партизан и крестьянства Белоруссии. Прошлый опыт партизанской жизни помог ему в организации новых партизанских отрядов. Он ездил из деревни в деревню, из села в село, и каждый его приезд давал десятки новых бойцов для партизанских отрядов. Много хороших боевых советов дал Талаш и партизанским командирам. И снова, как и четверть века назад, имя Талаша, столетнего деда, вступившего в ряды защитников родины, загремело по Белоруссии. А когда нужно было послать в Москву представителя от партизан с докладом об их борьбе и с просьбой о помощи, единогласно решено было послать деда. Самолет примчал Талаша из вражеского тыла в столицу Советской страны. Здесь правительство наградило Василия Исааковича медалью «Партизану Отечественной войны» первой степени и, дорожа им, не пустило обратно в Белоруссию. Но и в Москве дед не остается без дела. Он ездит на заводы, фабрики, в колхозы, выступает перед микрофоном, рассказывая о славных подвигах партизан…
В лесах Белоруссии в партизанских отрядах вместо Талаша теперь воюют два его сына, и старшему из сыновей, Даниле, 69 лет.