Пучков расслышал все слова, но переспросил:
— Чего изволите, ваше превосходительство? И, подставляя правое ухо, повернул лицо влево больше, чем следует, отчего глаза его скосились на адмирала.
Рожественский повторил приказание громче, а потом сердито спросил:
— Ты что морду от меня отворачиваешь?
— Никак нет, ваше превосходительство. А только я ничего не слышу левым ухом. Как вы сами знаете, барабанная перепонка в нем перебита.
Адмирал покраснел и отвернулся.
Пучков знал, за что он наказан, и, не унывая, молодцевато стоял на баке, словно получил одобрение начальства. Сознание подсказывало ему, что адмирал без него, как без няньки, не может обойтись ни минуты и во всяком случае эта кара не доставит удовлетворения его властолюбию. И действительно, не прошло и получаса, как одумавшийся Рожественский через вахтенного начальника уже позвал вестового к себе. Но он не послушался и отстоял точно положенный срок наказания.
— Это еще что за фортели? Мои приказания перестал выполнять? — рассердился адмирал, когда Пучков вернулся к нему с бака.
— Раз я провинился, ваше превосходительство, то должен за это нести взыскание полностью.
— Смотри — доведешь ты до того, что я из тебя вытряхну хамскую душу!