— Если нельзя драться, то нужно кингстоны открыть и топиться.
— Взорвать броненосец и спасаться, — скромно отозвался мичман Волковицкий, почтительный не только к начальству, но и старшим товарищам по службе.
Приблизительно то же самое сказал и старший офицер, капитан 2-го ранга Ведерников.
Но те, кто стоял за сдачу, начали приводить убийственные доводы:
— Все орудия неприятельского флота наведены на «Николая» как на флагманский корабль. Японцы взорвут и потопят его раньше, чем мы соберемся это сделать. Потопят вместе с людьми.
— Вы говорите — надо спасаться. На чем? Шлюпки и катеры разбиты. Койки приспособлены на защиту небронированных частей судна и крепко снайтованы. Из сорока спасательных кругов тридцать никуда не годятся. Нас даже не смогли снабдить хорошими спасательными средствами.
— А разве японцы не будут подбирать нас? — спросил старший офицер Ведерников.
— Возможно, что и будут, но только тогда, когда уничтожат весь наш отряд.
С марса фок-мачты, где стоял дальномер, раздался звонкий голос мичмана Дыбовского:
— До неприятеля шестьдесят кабельтовых!