Один часовой взял кружку и приложился к ней. Может быть, он только хотел попробовать вкус вина, но губы его точно прилипли к кружке и, не отрываясь, потягивали густой, сладкий и душистый восьмидесятиградусный напиток. После этого столько же выпил и другой часовой. А минут через десять они оба сидели с русскими матросами, весело улыбаясь, словно никогда и не были врагами.
Вопрос, который обсуждался утром на «Орле», всплывал снова: с кем же все-таки мы сражались вчера?
— С английской эскадрой, — уверяли одни.
— С японской, — уверяли другие.
— Слепые, что ли, вы? Разве не видели, что на японских орудиях даже краска не обгорела? После такой длительной стрельбы она не могла бы сохраниться.
— Это ничего не значит. Просто краска их прочная. Но могло быть и другое: они свои орудия снова выкрасили…
— Да куда же мы все снаряды расстреляли?
— В море места хватит.
Я попробовал разъяснить, что разбили нас японцы, а не англичане. Не только целая эскадра, но и один корабль другой державы не мог бы участвовать в Цусимском сражении и без того чтобы об этом потом не узнали. А это привело бы к новым международным осложнениям.
Кочегар Бакланов перебил меня: