В довершение всего испортилась вторая машина. «Светлана» остановилась. Один неприятельский крейсер, «Нийтака», погнался за контрминоносцем «Быстрый», а другой — «Отава» остался и, подойдя ближе к ней, бил с каким-то особым ожесточением по неподвижной и не отвечающей цели.
Командир Шеин приказал механикам:
— Пора топиться. У нас теперь один курс — на морское дно. Открыть кингстоны!
Встретившись с Зуровым, он спросил:
— Алексей Есандрыч, сколько у нас шлюпок уцелело?
— К сожалению, Сергей Павлович, остался невредим только один гребной катер, — ответил старший офицер.
— Распорядитесь, чтобы его немедленно спустили для спасения раненых.
Командир, повернувшись, остановил свой, понурый, исподлобья, взгляд на молодом неуклюжем офицере среднего роста. Тот стоял у трапа и рачьими глазами смотрел на мостик. Шеин кивнул на него головою и добавил:
— Поручить это дело лейтенанту Толстому.
В кают-компании считали его бестолковым, но терпимым. Во время похода, стоя на вахте, никто так не кричал на матросов, как этот человек. Ругань его раздавалась на весь корабль. Начальство было уверено, что он ненавидит матросов. На самом же деле это была только маскировка перед офицерами. Он жил со своими подчиненными дружно и никогда их не наказывал.