— А там — что твоей душеньке угодно.
— Распотешились бы так, что вся жизнь показалась бы сплошной каруселью.
С каждым днем затянувшегося дрейфа Шанхай все больше овладевал мыслями офицеров и команды и манил их к себе, как Мекка правоверных мусульман.
Но корабль, то бросая якорь, то крутясь под самодельными парусами, слишком медленно подвигался к цели их желаний.
Из кают-компании доносилась в тишине фраза, распеваемая то одним, то другим голосом:
Тонн бы двадцать — двадцать пять угля.
Эту фразу также нараспев начали повторять матросы, потом они придумали к ней конец. Кто-нибудь из команды подавал возглас, подражая дьякону, читающему ектенью:
Тонн бы двадцать — двадцать пять угля.
Матросы хором подхватывали:
Господи, подай, приплывем в Шанхай.