В заключение автор корреспонденции обращается ко всем рабочим-читателям «Искры»: «Как видите, товарищи, наше положение в больнице у Саввы Морозова не из приятных. Наше здоровье, наши силы превратились в частицу морозовских миллионов. Морозов богатеет, а мы принуждены проводить последние дни жизни, протягивая руку за куском хлеба».
В восьмом номере «Искры» (10 сентября 1901 г.) Бабушкин дает новые картины жизни ткачей Богородска и Орехово-Зуева. Он с возмущением описывает антисанитарное состояние столовых для рабочих Глуховекой мануфактуры Захара Морозова, расположенных рядом € местами общего пользования. О питании — он говорит, что «харчи в казармах ужасно скверные, и человеку, пожившему в большом городе или в семье на фабрике, противно даже итти на кухню; часто голодный продолжает голодать, но воздерживается итти обедать».
Бабушкин пишет далее о том, как дорого берут в заводской лавке Морозова за прогорклое масло, сырой хлеб, недоброкачественное мясо.
В других корреспонденциях («Искра» № 6, июль 1901 г.) Бабушкин рассказывает о возмутительных порядках на ситцепечатной, ткацкой и прядильной фабрике Павлова в г. Шуе, где работало около трех тысяч человек:
«На этой фабрике хозяин с сыновьями в полное смысле слова — развратники… трудно какой-нибудь девушке остаться в полной безопасности от этих наглых, бесстыдных представителей русского капитализма и столпов отечественного правительства. Хозяин имеет особых работниц, которые стараются совращать молодых девушек. Из фабрики Павлов сделал своего рода гарем. Глядя на хозяина и его подлых сыновей, и служащие позволяют себе мерзости…» В том же городе жандармский «ротмистр с фабрикантом напиваются до положения грязной свиньи и потом в таком виде целуются публично и изливают свои взаимные чувства на глазах удивленной публики. Павлов же для таких случаев приказывает которой — нибудь свахе (таких он имеет несколько на своей фабрике) приготовить такую-то девушку, и это выполняется, точно речь шла о том, как зажарить цыпленка. И это делают представители русского капитала и представители жандармской власти. И потому-то они стараются удержать в темноте массу, поэтому нельзя рабочему пройти по городу с книгой под мышкой, чтобы таковую не вырвал полицейский и не посмотрел: «Это что за книга?» Это особенно бывает часто около читальни».
В том же номере «Искры» И. В. Бабушкин решительно выступает против попытки петербургской группы раскольников-«экономистов» прислать в иваново-вознесенскую социал-демократическую организацию листовки, в которых требовали…. суда присяжных над рабочими-стачечниками. Эпиграфом к своей негодующей, обличительной корреспонденции-протесту И. В. Бабушкин поставил известные строки басни И. А. Крылова:
Хотя услуга нам при нужде дорога, Но за нее не всяк умеет взяться… И далее он писал:
«…Требовать суда присяжных над стачечниками! Разве это не есть смешная ирония? Это значит, что мы будем признавать справедливым преследование стачек. Для нас нужен не суд присяжных над стачечниками, а полная свобода стачек, — даже больше, — покровительство стачечников…
Рабочий за рабочих».
Иван Васильевич не только сам писал целый ряд статей, заметок, корреспонденции о положении на текстильных фабриках Подмосковного района, он терпеливо и настойчиво убеждал рабочих также писать в «Искру», не стесняясь формой изложения. Бабушкин обсуждал со своими друзьями по орехово-зуевской организации наиболее важные темы, поразительные факты притеснений ткачей морозовской мануфактуры, о которых необходимо сообщить «Искре», поведать с ее страниц всему рабочему классу России.