Мать рассказывала Ване о его братишке и сестренке, о приезжавших из Леденгского на заработки односельчанах. В одно из посещений она сообщила сыну, что ищет ему новое место, поближе к Галерной гавани.
— Нет, мама, в мальчики я больше не пойду, — тихо, но твердо произнес Ваня. — Свези меня, как выпишусь из больницы, лучше в Кронштадт, к тетке, авось там какое-нибудь местечко найдется.
Лежать в больнице пришлось около полугода. Вышел из нее Ваня поздней осенью, когда заканчивалась навигация. Он торопил мать, прося отвезти его в Кронштадт. Накануне отъезда Ваня зашел за своим маленьким сундучком к хозяину зеленной лавки. Здесь все было по-прежнему: суетился у корзин с овощами какой-то веснушчатый мальчик, хозяин «разносил» кого-то из возчиков, уверяя, что его все обсчитывают и обкрадывают.
Увидев Ваню, лавочник хмуро вымолвил:
— Ну что, выздоровел? На-ко вот тебе, на дорогу, — он вынул из замшевого большого кошелька двугривенный, но, подумав, добавил еще новенький блестящий гривенник. — Поищи себе другое место. А мне, вишь, ребят проворных надо.
И Ваня, судорожно сжав в ладони обе монеты, опустив голову, пошел по проспектам столицы…
Глава 3
В городе-крепости
Небольшой, устаревшей конструкции пароходик, изо всех сил шлепая плицами по мутной, серо-зеленой воде залива, добрался до Старого Котлина, как нередко в те годы называли Кронштадт.
Бабушкины сошли с парохода последними. Екатерина Платоновна шагала молча: ей вспомнилось, как она приехала с Ваней в Петербург, как он мучился у хозяина… Что-то суждено ее сыну здесь, в этом суровом военном городе?