Через месяц каждая группа кружковцев получила по целой пачке подпольных листовок (двести-триста штук), предназначенных в отдельности каждому, крупному заводу. Написано было несколько разных листовок, обращенных к металлистам Брянского завода, железнодорожникам и даже к рабочим Каменского завода, расположенного в тридцати трех километрах от Екатеринослава. Всего удалось напечатать около трех тысяч экземпляров.
Для распространения листовок были намечены наиболее надежные, активные кружковцы. На каждый район вокруг того завода, где надо распространить листовку, выделено было три-четыре члена «Союза борьбы». Закончив успешно свою работу, они делали пометки мелом в условленных местах, чтобы товарищи знали, что никто не арестован и все листовки распространены. Иван Васильевич вспоминал, что «у всякого был свой знак, чтобы не было однообразия. Этот способ был очень удобен и конспиративен».
Но как проникнуть на самые заводы, разбросать листовки непосредственно в мастерских, в цехах? Днем, на глазах мастеров и хозяйских соглядатаев, сделать этого было нельзя. И Бабушкин со своими ближайшими товарищами по кружкам придумал немало остроумных способов для того, чтобы листовки попали прямо в руки рабочих.
…Полночь.
По всему городу раздаются то заунывные, то резкие свистки и гудки: на заводах меняется смена. На несколько минут гаснет электричество: останавливают машины для обтирания и смазки. Этим блестяще воспользовался, по совету Ивана Васильевича, его верный подручный Матюша. Еще с вечера, положив в карманы и за пазуху несколько десятков листовок, он засел на заводском дворе.
Терпеливо и настороженно наблюдал молодой рабочий за ярко освещенными окнами мастерской. Ровно в полночь, лишь только свет погас, и над городом раздалась перекличка гудков многочисленных заводов, Матюша выскочил из ямы и стрелой понесся через двор к мастерской. Там, как и обычно, во время короткого ночного перерыва, многие отдыхали, — кто сидел на подоконниках, кто устроился прямо на полу, кто прилег в узких проходах за своим станком.
Матюша отлично знал каждый закоулок мастерской и, пробегая по проходам между станками, старался не наткнуться на отдыхающих. Прямо вдоль корпуса… поворот, еще поворот направо… небольшая лесенка наверх, в чертежную… еще несколько шагов — и перед ним дверь во двор.
И когда ровно через пять минут, вновь ярко зажглись электрические лампочки, рабочие двух цехов и мастерской с удивлением увидели, что вокруг них белеют и на станках, и на полу, и на лесенке свежие, только что отпечатанные листовки. Еще до прихода мастера ночной смены листовки были в надежных руках. А Матюша, еле переводя дыхание, уже шел не спеша переулками, с удовольствием похлопывая себя по пустым карманам. На некоторых же заводах листовки влетали во время ночного короткого перерыва в открытые вентиляторы, которые тоже останавливались на несколько минут, и в форточки. Рабочие ночной смены находили листовки по дороге на скамейках, у киосков. Утром на всех заводах шли оживленные толки о «ночной манне небесной».
На каждом заводе горячо обсуждались вскрытые в листовках безобразия администрации, выставленные прокламациями требования об улучшении условий бытового обслуживания в общежитиях и системы заработной платы.
Самым наболевшим вопросом был по-прежнему вопрос о незаконных штрафах, о всякого вида поборах администрации, вроде отчислений «на икону наследнику цесаревичу». Сборы эти применялись так часто, что рабочие говорили: