Вечером гости уехали.
За ночь шлюп отнесло миль на восемнадцать от острова. На следующий день, 25 ноября, «Сенявин» приблизился к западной стороне острова, где, по описанию французского мореплавателя Дюперре, находилась гавань Ла-Кокиль. Литке намеревался стать там на якорь.
26 ноября с попутным ветром «Сенявин» подошел к северозападной стороне острова. Остров чрезвычайно красив*. Высокие горы вулканического происхождения покрыты пышной растительностью. Ручейки и речки, подобно серебристым нитям, сбегают с высот. Всюду разбросаны небольшие лесочки, сменяющиеся нежными лугами, зелень которых расстилается в тени хлебных деревьев и жилищ туземцев. Остров окружен коралловыми рифами и низменными островками.
Заметив между рифами пролив, Литке отправил на шлюпке лейтенанта Завалишина осмотреть его и лежащую за ним гавань. Когда убедились, что это гавань Ла-Кокиль, вошли в нее под всеми парусами. Ветер, дувший прямо из гавани, заставил стать на якорь в самом устье. По обе стороны шлюпа в расстоянии 144 м были коралловые рифы. Желая стать посередине бухты, Литке стал продвигаться далее в глубину ее посредством завоза якорей.
Не успев до наступления ночи пройти узкого пролива, Литке решил остаться тут на якоре, считая это безопасным, так как сильного ветра ожидать можно было только с берега.
Желая показать дружелюбие, Литке позволил пускать на судно всех туземцев без исключения. От этого на палубах и в каютах трудно было пошевелиться; моряки были стеснены в работах. Самым досадным оказалось, что не все островитяне были честны: со шканцев пропали термометр в футляре и три кафель-нагеля.
Литке решил обязательно добиться возвращения пропавшего и предупредить возможность повторения подобных случаев.
Ночью разразилась буря, лил сильнейший дождь, море ревело, огромные волны грозно разбивались о близкие скалы; мелькавшие сквозь темноту буруны казались ближе, чем были на самом деле. В самую полночь с востока налетел жестокий шквал, сорвавший шлюп с якоря и верпов, поворотив его боком к ветру. В таком положении судно понесло. К счастью, оно повернулось носом в сторону моря, иначе через минуту оно было бы на камнях. Шлюп вынесло прямо в море, и он отделался только, потерею двух верпов. На рассвете 7 января, пользуясь тихими переменными ветрами, Литке благополучно ввел «Сенявина» в гавань и надежно поставил на якорь.
Множество лодок, нагруженных плодами, встретило шлюп, но вход на этот раз был разрешен только старшинам. Многие островитяне, приятно проводившие время на «Сенявине» в первые дни, с грустью посматривали на судно. Литке считал необходимым показать всем, что считает похищение вещей серьезным делом. Двум главным гостям — Сипе и Нена — он старался объяснить недопустимость воровства и что ни один из них не только ничего не получит от него, но и не будет допущен на шлюп, пока вещи не будут возвращены. Они это поняли и, поговорив со своими людьми в лодках, уехали.
На следующий день, 28 ноября, шлюп переменил место стоянки в гавани и подошел вплотную к острову Матаньял, где в свое, время была обсерватория капитана Дюперре и где Литке намеревался устроить и свою. Он провел весь день на острове, занимаясь наблюдениями, окруженный толпой островитян. Около палатки он обвел на песке черту, которую никто переступить не покусился.