Литке со своими помощниками определил точное географическое положение Нерпичьего озера, устья реки Камчатка, Камчатского носа и находящихся вблизи Столбового мыса и речки того же имени. Отсюда шлюп направился к видимому на север Озерному мысу и подошел к нему 21 июня. Едва успели определить его географическое положение, как погода испортилась, берега закрылись туманом. 22 июня немного прояснилось, и на севере показался Карагинский остров. Уже стемнело, когда шлюп вошел в пролив между материковым берегом и островом. Там бросили якорь.
Утром сенявинцы увидели, что шлюп стоит в бухте, окруженной низменным берегом. Еще перед уходом шлюпа в северное плавание помощник начальника Камчатской области Кузьмищев сообщил Литке, что жители района реки Карага рассказывали ему, что на западном берегу острова, как раз против устья этой реки, есть гавань со входом шириной не менее километра, куда нередко
заходят киты.
Доверяя этому сообщению, Литке решил отыскать эту гавань и исследовать ее возможно полнее. Для этого был послан на гребной шлюпке Ратманов, получивший приказание пройти вдоль берега миль двадцать, осматривая по пути все бухты и гавани.
На ближайший берег острова съехали Литке и Нозиков для производства астрономических и магнитных наблюдений и естествоиспытатели Мертенс и Постельс Остальные офицеры должны были произвести морскую съемку и промер. Англичанин боцман Виттрин и два алеута отправились на охоту, а свободные от службы матросы принялись за стирку белья в реке, впадавшей в залив, за ловлю рыбы и охоту на птиц.
На острове расстилалась сухая тундра, покрытая ольховым кустарником и травой. Через тундру протекала довольно глубокая и быстрая речка, на берегах которой было множество гусей, уток и куликов. В южной части острова вся почва была вспахана крепкими клювами топорков. Эти птицы напоминают попугаев: у них черное оперение, красный клюв, похожий на маленький топор, и желтый пучок перьев на голове.
В этот день у берегов острова появилась в несметном количестве лососевая рыба, называемая няркой (красная). Эта рыба длиною около 50–60 см, весом до 6 кг, плоская, с красным, как у семги, мясом. Рыба с неудержимой силой стремилась вверх по реке. Она шла такой плотной массой, что малейшее обмеление реки или сужение русла заставляли ее выпирать кверху, выскакивать из воды, бросаться на песчаные отмели. Сенявинцы воспользовались ходом нярки, наловили в несколько часов большое количество, засолили и уложили в бочки, сделав запас почти на год.
Первый день стоянки был очень знойный. Черный песок, покрывавший берег, был раскален, но в 36 см ниже поверхности находился плотный слой вечной мерзлоты. Тучи комаров и мошек затрудняли производство работ на берегу. При астрономических наблюдениях два человека должны были беспрестанно хлестать ветками по лицу и рукам обоих наблюдателей, магнитные наблюдения можно было производить только разведя в палатке огонь из хвороста и туфа, но едкий дым выгонял часто не только насекомых, а и самих наблюдателей.
«Сенявин» простоял двое суток. Воздух в это время был насыщен парами, которые около полудня странно искажали предметы даже на близком расстоянии. Горы материкового берега беспрестанно изменяли свой вид.
Около полудня 26 июня возвратился Ратманов, не найдя никакой гавани. В первый день он проехал 15 миль вдоль обрывистого берега, только кое-где берег пересекался речками, ручейками или сбегавшими с гор водопадами. Ночевали недалеко от речки, на которой заметили развалины юрт. Медведи стадами бродили около. На следующий день Ратманов проехал еще 5 миль до другой речки, где также были видны остатки жилищ и стада медведей, но гавани так и не оказалось.