Когда я сказал о своём уходе моим добрым знакомым в Петрограде, ко мне обращается Вера Николаевна Фигнер, та Фигнер, которая с юных лет отдалась революции и двадцать лет просидела в Шлиссельбургской Крепости. Та Фигнер, которая в восьмидесятых годах, работая в партии "Народной Воли", занималась созданием военно-революционной организации и успела в этом деле сделать многое. Та, которая вместе с другими революционерами давно участвовала в подготовке революции и содействовала её успехам.
-- Константин Михайлович. Вы, кажется, теперь свободны. Видите ли в чём дело. На днях предстоит в Копенгагене конференция по обмену военнопленных. На этой конференции должен быть представитель Совета крестьянских депутатов. Предложили ехать мне. Но в силу целого ряда причин я ехать не могу. Я хочу предложить поехать Вам, так как Вы работали в деле помощи военнопленным, знаете их нужды и сможете быть представителем интересов широких народных масс на этой конференции.
Я задумался.
Я знал, что Вера Николаевна уже выбрана в Совет Республики. Знал, что она решила оставить работу в дорогом ей деле помощи амнистированным политическим, потому что подходило время созыва Учредительного Собрания, и ей нужно принять участие в подготовительных работах.
С другой стороны, мне улыбалась эта поездка.
Быть представителем Совета крестьянских депутатов на международной конференции -- большая честь, и отказываться от неё не приходилось.
Кроме того, задачи конференции -- облегчение условий обмена и условий жизни в плену миллионам жертв войны -- задача огромная и поработать для этого большого дела было необходимо, и мне казалось очень заманчивым.
И я дал своё согласие.
Кандидатура моя, предложенная Верой Николаевной, была поддержана, и я прошёл в качестве желательного кандидата.
Вопрос решён окончательно, хотя мне грустно было, что я не смогу возвратиться сейчас в милый сердцу Киев, в котором, хотя и было пережито в последнее время много тяжёлых минут, во с которым связаны мои светлые воспоминания.