Пусть были иногда разномыслия, пусть не всегда сходились во мнениях, и обширное было поле для споров и кривотолков. Но всё же в общем масса была настроена хорошо и готова была идти на жертвы, раз это нужно было, и вера была в правдивость слов говорившего. И надо было быть только искренним и открыто идти навстречу им, чтобы заслужить эту веру и повести их за собой.
Ещё не было расслоения. Ещё не было тлетворного влияния большевизма, проявившегося впоследствии во всей своей силе. Это было ещё время искреннего упоения революцией и её завоеваниями, и во имя веры в неё можно было многого добиться от радужно настроенной массы.
И любопытно то, что в вопросе о личных лишениях таковые часто отходили на второй план; и я не могу забыть, как в артиллерийских и пулемётных частях мне не раз солдаты говорили:
-- Хлеба у нас мало -- перетерпим. А вот у лошадей фуража нет. Вот это беда.
Тут именно сказалось всё величие русской души, способной на самопожертвование.
Нужно только суметь взять эту душу. А она покажет чудеса самопожертвования.
Но довольно.
Командующий войсками округа.
Возвратившись после объезда фронта, я по срочному делу немедленно должен был выехать в ставку генерала Брусилова.
Мы кончили с ним беседу и решили тут вопрос, по которому специально я выезжал, как вдруг он неожиданно обращается ко мне со следующим предложением.