Приезжаю в Киев. Это было 21 апреля (4 мая).
В тот же вечер ко мне заходит председатель Совета солдатских депутатов и делает следующее заявление:
-- Товарищ Оберучев. Мы нашли необходимым просить Военного Министра о назначении вас Командующим Войсками Округа. Совет рабочих депутатов присоединяется к нам. Мы уже послали делегацию в Петроград, и завтра она будет у Военного Министра.
Я остолбенел.
-- Слушайте, товарищ, -- сказал я ему, -- не сделали ли вы ошибки? Ведь генерал Ходорович, как вы знаете, утверждал все ваши постановления и публиковал их. Я же оставлял за собой право иметь собственное мнение и не всё утверждать. А вы знаете, что не со всем, что у вас делается и решается, я согласен. Учли ли вы это?
-- Да, учли, и всё-таки настаиваем на вашем назначении.
Мне были закрыты пути отступления, и я был вынужден послать генералу Брусилову телеграмму:
-- Если находите необходимым, согласен.
-- Нахожу необходимым; сделал телеграфное представление, -- ответил мне генерал Брусилов, и, таким образом, Рубикон был перейдён.
Я не нашёл возможным скрыть от генерала Ходоровича о сделанном мне генералом Брусиловым предложении и о данном мною согласии.