Хами — самый восточный из городов Китайского Туркестана, населенного, кроме китайцев, также тюрками, родственными таджикам и узбекам. Эти тюрки называли себя чан-тоу, т. е. чалмоносцами. Они имели своих ханов, подчиненных китайским губернаторам. В Хами также был хан, который жил в тюркской части города, отличающейся от китайских городов тем, что из-за ее стен видна была зелень садов. Но внутри город состоял из развалин, и только немногие фанзы были жилые. Даже дворец хана был в развалинах, и хан ютился с семьей в задних комнатах, прислоненных к городской стене. Это разорение — результат гражданской войны между китайцами и тюрками, охватившей Китайский Туркестан в половине XIX века.[27] Хами — важный торговый пункт на восточной границе провинции Синь-цзянь, обнимающей Китайский Туркестан и Джунгарию; через Хами проходят все товары, идущие в Синь-цзянь из собственно Китая,[28] а также вывозимые в Китай. Поэтому экспедиция посетила Хами и провела в нем девять дней, собирая сведения о торговле. Но о жизни, нравах и обычаях тюрков, сильно отличающихся от китайцев, Григорий Николаевич узнал за это время мало. Он торопился назад в Монголию, изучение которой являлось главной задачей экспедиции.

Обратно пошли той же дорогой; на перевал через Тянь-шань вышли вечером, а ночью один из рабочих, сидевший на верблюде, задремал и свалился на землю. Все верблюды испугались — они очень пугливы — и бросились в разные стороны, порвав поводки; два из них сбросили вьюки и убежали; одного поймали, но другой скрылся в темноте. Пока искали верблюда, караван простоял три дня под перевалом.

За перевалом экспедиция пошла не через Баркуль, а по дороге в Улясутай, второй город Монголии, который нужно было посетить. В четыре перехода через невысокие горы, ущелья и долины пришли в селение Ном-тологой, расположенное, как и Сантоху, на южной окраине Джунгарской Гоби. Но оно было выдвинуто в глубь пустыни благодаря большой речке Тугурюк, текущей из гор; ее русло было обсажено деревьями в один ряд и кустами, и вода не растекалась по бэли, а доходила до селения и его пашен. Вне русла бэль была бесплодна и усыпана валунами величиной в детскую голову.

В Ном-тологой взяли проводника, запас воды и свеженакошенной травы и пошли под вечер через Гоби; здесь она начиналась песчаными холмами с кустами и полосой редкого леса из разнолистного» тополя. За ним пошла пустыня, но несколько другого типа, чем на первом пересечении. Вместо равнины она представляла мелкие холмики плоско-конической формы, удивительно похожие друг на друга; на их вершинах выступали совершенно выветренные горные породы, распавшиеся на щебень, а склоны и промежутки были покрыты глиной, песком и дресвой.[29] Эти холмы создавали унылый и до-нельзя однообразный ландшафт, тянувшийся за песками до поздней ночи; караван шел по такой местности при луне и остановился, когда луна зашла, так как проводник боялся потерять в темноте дорогу среди холмов.

Утром вскоре встретили широкое русло, представлявшее низовье Гашиун-дзаухэ, и караван пошел вверх по нему, поднимаясь по бэли Алтая; берега русла сначала были плоские, затем сделались скалистыми, и русло превратилось в сухое ущелье глубиной до 20 метров, засыпаемое песком, наносимым ветрами с северо-запада. Наконец, в ущелье появилась солоноватая вода в виде ключей, окруженных тростником и кустами. Здесь пришлось ночевать, хотя вода была плохая, а корма мало. На этот раз Гоби миновали без потерь.

Несколько переходов шли но предгорьям Алтая, часто лишенным всякой растительности; изредка она встречалась вокруг редких ключей, представлявших маленькие оазисы в горной пустыне. Южную цепь Алтая, также бесплодную и скалистую, перевалили по сухой долине, в верховьях которой колодцы были уже в пределах альпийского пояса; но лугов здесь не было, альпийские растения были рассеяны среди голых площадок. Несмотря на это, здесь жило много тарбаганов,[30] и их свист раздавался целый день. Они вылезали из нор, садились на задние лапки, осматривались и, убедившись в отсутствии врагов, выбегали пастись. У некоторых нор оставались караульные; при тревоге раздавался свист, и все тарбаганы спешили к своим норам. Через некоторое время из нор появлялись головы, затем высовывались желтобурые зверьки, становились на задние лапки, и опять начиналось пересвистывание.

Монгольский Алтай в этой части очень широк и состоит из нескольких цепей, разделенных широкими долинами, в которых разбросаны соленые озера, имеются речки, монастыри, ставки монгольских князей и улусы монголов, солончаки, степи и пустынные площади.

Экспедиция употребила 10 переходов, чтобы выйти к северному подножию, к ставке Джасакту-хана.

Хан получил уже бумагу от китайского губернатора с предложением содействовать экспедиции и обещал дать проводника в Улясутай, но от приема путешественников отказался. Он сообщил, что принял лекарство и по совету лам должен воздержаться от свиданий с иностранцами, так как это могло помешать действию лекарства. Он не принял также подарков, посланных экспедицией, которая, в свою очередь, отказалась от барана, присланного ханом

В монастырь путешественников не пустили под предлогом, что он только строится и в нем ничего замечательного нет. Но от лам они узнали, что монастырь построен давно.