Очень досаждала экспедиции, ехавшей верхом, пыль, которая вздымалась на дороге; время было сухое, и ехали все время в облаках пыли; остановившись днем на обед или вечером на ночлег, путники прежде всего должны были основательно помыться, что совершалось прямо на дворе.

В одной деревне на постоялом дворе к путешественникам пришли певицы: сначала девочка лет двенадцати, а когда ее приласкали, появились две взрослые «хуа-ньян», т. е. барышни-цветы. Они пели фальцетом, аккомпанируя себе на гитаре. Китайская музыка и женское пение фальцетом были для путешественников новостью, и они слушали с интересом

По дороге в Бао-дин-фу во всех попутных деревнях около дверей были вывешены зеленые ветки. В этот день китайцы праздновали избавление своего округа от избиения. Какой-то богдыхан осадил город и, чтобы избавить своих приверженцев от смерти, велел им выставить у домов зеленые ветви. С тех пор празднуют годовщину этого события.

В городах, где улицы были полны народа, экспедиция подвигалась с трудом, раздвигая толпу. Вид чужестранцев возбуждал большое внимание, и нередко слышались крики «ян-гуй-цзе», т. е. заморский чорт. Так китайцы часто называли европейцев, даже без намерения оскорбить их.

Шесть дней экспедиция ехала по большой дороге и затем повернула на запад, к горам. Плоскогорье, примыкающее к равнине, расчленено глубокими долинами; местами над ним, особенно в северной части, поднимаются еще горные цепи. Местность стала более живописной, на склонах появились скалы, небольшие рощи; немногие селения или отдельные фанзы виднелись высоко над долинами.

В одном селе весь скат горы был покрыт ярусами глиняных горшков, глазурь которых сверкала на солнце. Это была своеобразная выставка местного производства.

Дорога несколько раз переваливала из одной долины в другую, постепенно поднимаясь выше. У одного селения путешественники увидели Великую Китайскую стену — не главную, которая отделяет внутренние провинции Китая от Монголии, а ее ветвь, которая тянется по границе между провинциями Чжили и Шаньси.[34]

Стена, увенченная зубцами, тянулась без перерыва, поднимаясь и спускаясь по склонам гор. Там, где она пересекала дороги, в ней имелись квадратные башни с двойными воротами. Прежде в башнях жила стража, охранявшая границу; но надобность в страже давно миновала и башни разрушились, а ворота были всегда открыты. Только на торговых главных путях эти башни служили заставой, на которой китайский чиновник получал известную плату за провоз из одной провинции в другую, Стена, сложенная из тесаного камня, сохранилась еще хорошо.

Миновав стену, экспедиция вскоре пришла в монастырь У-тай, место паломничества буддистов, китайцев и, монголов. Еще вдалеке от него Григорий Николаевич заметил одного паломника, который передвигался наподобие гусеницы. Он поднимал руки к небу, становился на колени, падал ниц во всю длину, подтягивал под себя колени, опять вставал, воздевая руки, и т. д., измеряя своим телом весь путь к монастырю. При таком способе он должен был употребить еще месяц, чтобы добраться до цели!

Монастырь У-тай был расположен на южном склоне хребта У-тай-шань (пять поклонных гор) в верховьях живописной долины; постройки окружали холм, на котором также были видны здания. Бросалась в глаза белая башня в 60 метров, представлявшая «субурган»[35], или «ступу», и высившаяся среди монастырских построек.