Рихтгофен был очень доволен им и рекомендовал его европейским торговым домам, в качестве агента которых он несколько лег скупал шерсть и кожи в Монголии, продавал хлопчатобумажные товары и приобрел репутацию честного и одаренного человека. Лихунчжан, генералгубернатор провинции Чжили и крупный сановник при дворе богдыхана, которого называли китайским Бисмарком, обратил внимание на Сплингерда и помог ему получить должность таможенного чиновника в г. Сучжоу, где ему поручался также разбор тяжб между китайцами, монголами и тюрками. Таким образом бельгийский каменщик сделался китайским мандарином, заведывал также городской оспопрививочной станцией и считался городским хирургом, так как у миссионеров научился более простым операциям. Он женился на китаянке, воспитаннице миссионеров, и имел с ней трех сыновей и семь дочерей.
Среди китайского населения он имел прекрасную репутацию справедливого и бескорыстного чиновника; после десятилетнего пребывания его в Сучжоу население поднесло ему парадный зонт с многочисленными лентами, на которых были написаны имена подносителей.
Сплингерд как судья хорошо знал китайские законы, а как наблюдатель, видевший почти весь Китай, кроме крайнего юга, был знаком с китайскими нравами и обычаями, со всем укладом жизни от простолюдина до мандарина. Он много рассказывал мне о своих наблюдениях, и в этой главе я передам коечто характеризующее Китай XIX века.
В Сучжоу мой багаж прибыл в наемной телеге, я сам — на купленных лошадях. Мне предстояло изучение горной системы Наньшаня, где не было постоялых дворов и возможности найма животных и где все дороги были не колесные, а вьючные. Соответственно с этим нужно было организовать свой караван — купить верблюдов для багажа, прикупить лошадей, найти проводника, сделать запас сухарей. Во всем этом Сплингерд оказал существенную помощь и даже отпустил со мной в эту поездку, из которой я должен был вернуться к концу лета в Сучжоу, своего старшего сына, чтобы приучить его к путешествиям. К сожалению, этот сын знал только китайский язык; Сплингерд не имел досуга, а также, вероятно, и педагогических наклонностей, чтобы передать своим детям знание своего родного французского языка, которым он еще вполне владел, а жена его — китаянка — его почти не знала. Мы отправлялись в страну, населенную в значительной части монголами, а Цоктоев знал помонгольски.
Снаряжение каравана заняло более двух недель, которые я провел в доме Сплингерда; у него же я оставлял на хранение лишний багаж и все коллекции, собранные в течение четырех месяцев на длинном пути от Пекина. В Сучжоу я получил почту из России, пересланную из Пекина, на которую нужно было ответить; необходимо было также сообщить Географическому обществу о ходе путешествия и его главных результатах.
Рис. 54. Дочь Сплингерда в парадном костюме с веером
По моей просьба Сплингерд показал мне китайскую начальную школу, через которую проходят все мальчики в городах и селениях. Она помещалась в соседней кумирне, занимая небольшую комнату, двери которой выходили во двор, затененный большими деревьями, и были открыты по случаю теплой погоды. Чтобы не смущать учеников, мы остановились у дверей. Против двери у задней стены, в одном из углов, стояла доска, высотой в метр, на которой были начертаны крупные китайские иероглифы, содержавшие имя Конфуция и похвалы ему. В другом углу висела длинная полоса бумаги с изображением бога мудрости. Перед ней и перед доской в металлических чашечках, наполненных песком, были воткнуты курительные свечи. У стены в кресле сидел учитель за небольшим столиком, на котором лежала толстая книга и бамбуковая тросточка.
Школьники сидели на полу, застланном цыновками, скрестив ноги; перед каждым был столик в роде скамеечки с чашечкой туши, кисточкой и тетрадкой. Учитель, худощавый старик с тонкими усами и тощей бородкой, в черной ермолке с красным шариком и большими очками в роговой оправе, прочитывал из книги монотонным голосом какуюнибудь фразу, а затем все ученики хором повторяли ее несколько раз, заучивая на память Фразы состояли из различных поучений философского учение Конфуция, как например (из разных мест книги):
Люди от рождения по природе своей хороши. В практической жизни они разнятся друг от друга. Существуют три основные силы: небо, земля, человек. Существуют три источника света: солнце, месяц, звезды. Человечность, справедливость, приличия, мудрость, истина. Нужно держаться этих пяти главных добродетелей. Обоюдная любовь между сыном и отцом, согласие между мужем и женой.