Опасаясь, что тангуты не отпустят нас без выкупа, я поручил сыну Сплингерда вместе с слугойкитайцем поскакать в Донкыр и просить у местной власти помощи. Тангуты, занятые у верблюдов, не успели помешать отъезду посланных, но нас продолжали задерживать. В ожидании помощи, которая могла явиться только через несколько часов, так как до Донкыра оставалось километров 20, мы уселись на траву вдоль тропы впереди верблюдов, с одной стороны тангуты с палками и ножницами, с другой я, Цоктоев и Абаши. Начались переговоры приблизительно такого содержания.
— Зачем вы убили нашу собаку? Это самая лучшая собака, она дороже ваших верблюдов.
— Я убил собаку потому, что она нападала на меня. Вы должны были отозвать ее. Я знаю, что собаки тангутов очень свирепы.
— У тебя ружья нет. В собаку стрелял вот этот (показали на Цоктоева, державшего в руках двустволку).
— Нет, я стрелял в собаку вот из этой штуки (вынимаю и показываю револьвер). А в ней есть еще пять пуль в запасе, и она стреляет метко.
Тангуты переглядываются и чтото говорят. Цоктоев достает свой револьвер и говорит:
— И в этой штуке есть шесть пуль, и на всех вас хватит.
— А кроме того еще ружье и второе у монгола, — прибавляю я. Мы могли бы перестрелять вас всех за нападение, но мы мирные путешественники и не хотим проливать кровь.
Тангуты перешептываются и заявляют:
— Отдайте нам за собаку одного верблюда.