Вернувшись немного назад, оба исследователя углубились в первое же ущелье, врезанное в утесы железняка. Устье его было завалено громадными глыбами руды, через которые приходилось перелезать с большим трудом.
Во время этого гимнастического упражнения Макшеев вдруг остановился пораженный.
- Посмотрите-ка, что это? - воскликнул он, указывая на блестящую ярко-желтую жилку толщиной в пять-десять сантиметров, пересекавшую огромную глыбу магнитного железняка. - Держу пари на что угодно, что это чистое золото!
- Вы совершенно правы, - ответил Каштанов, - это самородное золото, и довольно высокой пробы!
- Ну и богатства здесь валяются! - воскликнул бывший золотоискатель. - Много месторождений золота пришлось мне видеть в Калифорнии и на Аляске, но такой жилы сплошного золота я еще не встречал и даже не слыхивал о чем-либо подобном.
- Мне также не приходилось читать в описаниях о подобных жилах, - подтвердил Каштанов. - Но ведь она проходит только в глыбе, а не в скале, и богатство ее в конце концов ограничивается несколькими десятками килограммов.
- Если есть жила в глыбе, почему не может найтись ее продолжение в утесе, от которого глыба оторвалась?
- Разумеется! Мы, конечно, поищем, но возможно, что она выходит наружу в совершенно неприступном утесе, и мы будем смотреть на нее, как лисица на виноград: «Хоть видит око, да зуб неймет!»
- Нет утесов, недоступных для динамита и горных работ! - с увлечением вскричал Макшеев. - Лишь бы найти ее!
- Я думаю, что интерес этой находки будет для нас чисто теоретический. Мы не можем увезти с собой на наших ладьях не только тонну, но даже и сотню килограммов золота.