- Ура! - воскликнул внезапно Громеко, когда лодки обогнули выступ и впереди открылась новая полоса берега. - Смотрите, какое славное бревно, и невысоко над водой, словно для нас приготовлено!
Действительно, из зеленой стены высовывалось больше чем на два метра толстое бревно зелено-бурого цвета - очевидно, ствол большого хвоща, сваленный бурей. Гребцы налегли на весла и направили лодки к самому краю зарослей.
Макшеев встал на носу с багром, а Громеко с веревкой, чтобы закинуть ее на бревно и втащить его в лодку. Он искусно кинул веревку, к концу которой был прикреплен груз, и она обернулась несколькими кольцами вокруг бревна. Но бревно грациозно изогнулось и скрылось в зарослях, унося с собой веревку, конец которой ботаник от неожиданности выпустил из рук. Хвощи и папоротники трещали и колебались, словно среди них двигалось какое-то огромное тело.
- Вот так бревно! - воскликнул, смеясь, Макшеев, успевший рассмотреть маленькую голову, которой оканчивалась длинная шея. - Михаил Игнатьевич хотел поймать ящера арканом. Зачем же вы выпустили веревку? Нужно было тащить добычу в лодку!
- Так шею диплодока[33] вы приняли за бревно? Ха-ха-ха! - смеялись Папочкин и Каштанов.
- Он держался совершенно неподвижно, а тело было скрыто в чаще, - оправдывался сконфуженный ботаник.
- Ха-ха-ха! - заливались остальные.
- Вы напрасно смеетесь! - рассердился Громеко. - Я должен напомнить вам, что и вы делали подобные ошибки. Кто-то из вас принял мамонтов за базальтовые холмы, а еще кто-то прокатился на глиптодоне, которого принял за скалу и начал обрабатывать ее зубилом!
Но это напоминание только увеличило всеобщую веселость, и в конце концов Громеко также расхохотался.