Все, даже Боровой, рассмеялись и последовали совету врача. Но метеоролог предварительно осмотрел, крепко ли вбиты колья, хорошо ли натянуты веревки, державшие юрту. Он действительно опасался какой-то атмосферной катастрофы, спал тревожно, просыпаясь и прислушиваясь, не усиливается ли ветер, не начинается ли ожидаемое явление. Но все было спокойно, ветер гудел равномерно, как все это время, сотоварищи похрапывали, собаки сквозь сон ворчали и взвизгивали. И Боровой опускал голову на подушку, стараясь отогнать тревожные мысли и заснуть.
Утром он раньше всех вышел из юрты, чтобы отсчитать показания инструментов, вывешенных на ночь. Остальные путники лежали еще в спальных мешках.
Вдруг войлочная дверь юрты поднялась. Метеоролог, бледный, с вытаращенными глазами, вернулся в юрту и произнес, заикаясь:
- Если бы я был один, я бы больше не сомневался в том, что рехнулся окончательно.
- Ну, что такое опять? В чем дело? Какая катастрофа разразилась? - послышались вопросы, у одних испуганные, у других иронические.
- Тучи или туман почти рассеялись, и солнце, понимаете ли вы, полярное солнце стоит в зените! - прокричал Боровой.
Все бросились к выходу, толкая друг друга и на ходу одеваясь.
Над ледяной равниной клубился легкий туман, и сквозь него то ярче, то тусклее светил красноватый диск, стоявший прямо над головами, а не низко над горизонтом, как полагалось полярному солнцу в пять часов утра в начале июля под 80° северной широты.
Все стояли, задравши головы кверху, и смотрели молча на это странное солнце, находившееся на ненадлежащем месте.
- Странная эта местность - Земля Нансена, - промолвил Макшеев не то трагическим, не то ироническим тоном.