- Ничего, доплетемся, будем помогать собакам!
- Попробуем надеть лыжи, чтобы меньше вязнуть.
Действительно, на лыжах идти оказалось легче. Собаки потихоньку тащили облегченные нарты, которые люди сзади подталкивали палками от лыж. В полчаса доплелись до холма, поднимавшегося метров на восемь над равниной и представлявшего сухое и удобное место для ночлега. На нем среди пожелтевшей прошлогодней травы пробивались уже свежие зеленые побеги, а приземистый кустарник наливал почки.
На вершине холма поставили юрту, а нарты и собак расположили ниже на склоне. Позади, на севере, белел ровным, высоким валом край льдов, уходивший в обе стороны за горизонт; впереди черно-бурая равнина уже принимала зеленоватый оттенок.
В полусотне шагов от холма беззвучно струился широкий ручей между топкими берегами. Туман клубился над равниной.
Появлявшееся по временам красноватое солнце по-прежнему стояло в зените, хотя часы показывали уже половину девятого вечера. За этот день отмахали пятьдесят километров.
Пока Боровой кипятил воду, остальные строили догадки, какую температуру кипения покажет инструмент после такого длинного очевидного спуска.
Одни стояли за 125, другие за 115 градусов. Макшеев даже держал пари с Папочкиным.
- Никто из вас не выиграл! - заявил метеоролог, когда наблюдение кончилось. - Термометр показывает только сто десять градусов.
- Все-таки я был ближе к истине, - сказал Макшеев, - я стоял за сто пятнадцать.