Уходя, он оставил дверь открытой. Мы быстро вылезли из-под халатов и вышли во двор.
Он был окружен со всех сторон стеной, аршин десять вышины, словно крепость. Одну сторону внутри занимали четыре фанзы, судя по числу дверей; вдоль другой шел навес, под которым лежали наши тюки, но верблюдов и лошадей не было видно. У третьей стены стояла отдельная фанза, очевидно, кухня, судя по дыму, поднимавшемуся из трубы. Возле нее протекал ручеек чистой воды, выходившей из ямки в углу двора. Это показывало, что в случае осады крепости кем-либо население было обеспечено водой. В четвертой стене находились, небольшие ворота с прочными створами, которые были открыты. Вдоль стены в нескольких кучах были сложены стволы саксаула, снопы чия, полыни и колючки - запасы топлива и корма для верблюдов.
– Хорошие хозяева здесь, - заметил Лобсын. - Все у них запасено в крепости, даже вода есть.
– А это что? - сказал я, указывая на кучу черного камня возле кухни. - Неужели земляной уголь?
Мы помылись у ручья и пошли к дверям одной из фанз, возле которой стоял монгол, очевидно, ожидавший нас.
– Ваши лошади и верблюды пасутся тут за сменой,- сказал .он. - Только корм для лошадей у нас плохой, они не наедятся.
– У нас с собой есть горох, мы их подкормим, - пояснил я.
Мы вошли в фанзу ламы; она имела окно, заклеенное китайской бумагой, так что было светло. Лама сидел на кане возле столика, на котором дымилось блюдо, с пилавом, стоял большой медный кувшин, очевидно, с, чаем, и несколько чашек.
Войдя, мы поклонились и остановились у дверей.
– Доброе утро! - сказал лама. - Садитесь на скамью поближе ко мне, нужно позавтракать. Вы спали хорошо, надеюсь?