Я успел рассмотреть всю обстановку комнаты, пока Боков рассказывал Кукушкину, кто я такой и с какой целью приехал в Чугучак.
– Вот бы вам, Фома Капитонович, вспомнить старые годы и проводить русскую экспедицию по Джунгарии. Наконец-то обратили внимание на то, что мы совсем не знаем эту пограничную область, - сказал Боков. - Вы ведь изъездили ее вдоль и поперек и могли бы оказать большую помощь.
Кукушкин вздохнул и покачал головой. - Поздно, Николай Иванович! Лет пять назад я бы поехал с большим удовольствием. Но одолел ревматизм. Сказались старые похождения. Вспомните, как долго я хворал зимой, не мог даже поздравить вас с светлым праздником.
– Знаю, знаю, - ответил консул. - Но я думал, что вы поправились к лету и сможете поехать. Не так ведь далеко, - в соседние горы.
– Я на коня-то уже не взберусь, Николай Иванович! Даже на заимку, совсем близко от города, в тарантасике езжу. В горы в нем не поедешь. И спать могу только на теплом кане, в палатке не усну, всю ночь буду охать и стонать! Где уж мне ездить, наездился!
– Очень жаль, Фома Капитонович! Теперь бы ваши знания здешних гор очень пригодились. А ваш компаньон Лобсын не вернулся ли из Урги? Он ведь тоже знаток нашего края.
– Нет, еще не вернулся. Зимой с паломниками прислал мне письмо. Еще на год решил остаться в Урге, - он для нашего консула тибетские книги переводит.
– А кого вы могли бы указать профессору из здешних бывалых людей в качестве проводника и переводчика?
Кукушкин задумался. - А вот, татарин Мусин подойдет. Он по нашим горам много ездил, подряды у русско-китайской компании брал, уголь, лес, муку возил на их рудники.
– А как он насчет языков?