— Пропали зря все мои труды! — сказал он с укором. — Для чего я старался, стрелял, возил, сушил, коптил? Для чего извел столько тварей? Для чего дрова готовил? Все останется одним медведям, будь они прокляты!
— Не горюйте, Капитон, не медведи, а люди съедят ваше мясо. Придет Горохов с онкилонами и заберет все к ним на стойбище.
— Как, а разве Никита не едет с нами домой? — воскликнул в изумлении казак.
— Да, он решил остаться. Полюбил тут женщину, говорит, здесь лучше, чем в Казачьем.
— Так и решил? Ах, он сволочь этакая. В Казачьем ведь у него жена есть, правда, старая и злющая баба.
— А здесь молодая и добрая. Он тут вроде князя будет.
— А кто же это пришел с вами? Провожает, что ли? — спросил казак, указывая на Аннуир.
— Нет, это моя жена, идет с нами на материк, — ответил Ордин.
— Вот оно что! — протянул Никифоров, с любопытством оглядывая смутившуюся женщину, которая недостаточно знала по-русски, чтобы понимать быстрый разговор, но поняла, что говорят о ней.
— Значит, вместо Никиты с нами пойдет баба здешнего племени! Не знаю, как мы с собаками управимся, — она Никиту не заменит, небось собачек не видывала даже, не то что нартой править. Эх, огорчение!