— Мозг и язык на ужин! Это лакомое блюдо! — восторгался Горохов, вырезавший также кожу со спины для починки обуви.
За поляной снова пошел лес, который тянулся, постепенно редея и мельчая, почти до подножия окраинного обрыва. Вдоль последнего расстилалось метров на пятьсот богатое моховище; зеленый печеночный мох и беловатый олений покрывали толстыми подушками неровную почву, скрывая свалившиеся с обрыва обломки камня.
— Эх, благодатное место для оленей! Сюда бы пригонять их на лето, — вздохнул Горохов.
— А вы заметили, что на Земле Санникова, несмотря на обилие озер и болотистых лугов, почти нет гнуса? — спросил Горюнов.
— Да, да! Ни слепней, ни оводов, ни мошки и даже комаров совсем мало, — подтвердил Ордин.
— Словом, рай земной! Не то что наша страна, где летом жизни не рад от гнуса, — прибавил Горохов.
— А вспомните, Никита, что вы говорили недавно про марево и шайтанов! — засмеялся Горюнов.
— Может быть, все, что мы видим, только наваждение? — спросил Костяков.
Горохов смущенно улыбнулся и покачал головой. Все, что он видел за эти два дня, было необычайно, но на наваждение не похоже.
— А вот когда мы благополучно вернемся в Казачье, тогда я скажу, наваждение это или нет! — вывернулся лукавый якут.