«Хороший был здесь командир», — подумал Юрий, перебираясь обратно на командирское место. Сперва он было решил разбудить механика, башнера, радиста, проверить их умение выполнять свои обязанности. Но потом раздумал: побоялся, что они, может быть, знают машину не хуже его, да и воюют давно.
День клонился к вечеру. Юрий сидел в башне, как в колоколе. Вылезать не хотелось. Он смотрел сквозь триплексы вперед и представлял себе, как машина будет мчаться на запад, сокрушая все на своем пути. Пахло газойлем, порохом и еще чем-то неуловимым, говорящим, что танк хорошо обжит людьми, отличается от учебных машин на танкодроме. Утомленный длинным путем и быстро сменяющимися в этот первый фронтовой день впечатлениями Юрий нечаянно заснул в башне.
Разбудил его Погудин, пришедший со взводом. Он забрался на танк и заглянул в люк, к Юрию.
— Привел, Малков! Давай пожму твою лапу. Здорово получается! В бой вместе пойдем. Мой взвод придается танковой разведке. У меня ребята — можешь надеяться! — тряхнул он головой.
Николай Погудин служил в бригаде со дня ее основания, со всеми был близок. Ему хотелось поскорее сдружиться и с новым офицером, с которым предстояло вместе итти в бой. Юрий вылез на башню, сел у люка, свесив ноги во внутрь, и оглядел автоматчиков. Они в самых непринужденных позах расположились на земле возле машин. Кто курил, кто читал замусоленную брошюрку «Фронтовой юмор», кто снял сапог и перематывал портянку. Один громко напевал быстрый вальс.
Юрий сказал деловитым тоном:
— Вы хоть представьте мне свой взвод. Я же должен знать, что за автоматчики нам придаются.
Взвод автоматчиков со своим офицером полностью подчиняется командирам танков. Николай отметил про себя, что Юрий хорошо знает воинские порядки. Он чуть улыбнулся и, помедлив, негромко крикнул:
— Старшина!
К танку подбежал легкий на ноги автоматчик, рыжеволосый, веснущатый. Он поправил пояс, за которым были заткнуты патронные рожки автомата и ракетный пистолет, и кокетливо приложил пальцы к пилотке. Николай строго приказал: