— И не думай, тебя не пустят на танк, — добавил Юрий.
Он старался показать Николаю свои дружеские отношения с Соней: обнял ее за плечо. Она отстранила его руку, но улыбалась и даже плотнее придвинулась к нему, когда сели на диван. Так ей было удобнее из-за его плеча смотреть на Николая.
Соня думала о том, как пришла после страшной ночи сюда, и сразу полегчало и потеплело на душе от заботливого внимания гвардейцев. В жилой, обставленной мебелью комнате, где даже стекла в окнах остались целыми, ей показалось очень уютно, как дома. Она произнесла мечтательно:
— У вас что за книжка? Гоголь? Я сегодня ехала в открытой машине на ящиках со снарядами и тоже подумала о тройке Гоголя… Помните: «Русь, куда ж несешься ты, дай ответ».
— А как же! — Николай быстро нашел в книжке эту страницу и продолжал: — «Летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства»…
Николай замолк, рука нервно приглаживала жесткие вихры. Он был охвачен необычным ощущением. Оно было похоже на то, когда он пробирался из разведки, а Соня искала его по радио. Тогда была почти осязаема нить, связывающая его с этой девушкой.
Соня почувствовала его волнение. Она испугалась и перевела беседу на другую тему:
— А где Черемных? Я его должна поблагодарить.
— Со взводом, наверное. Вон они в соседнем доме расположились: из трубы дым пошел… Благодать солдату: немцы все бегут, дома бросают. — Николай взял себя в руки и начал рассказывать. — Старшина Черемных у нас сегодня отличился. Налетел на трех немцев. Вот когда этот городишко брали. Бежит — автомат за спиной, в руке только гранаты. Те втроем на него. Два шага осталось — они ему: «сдавайся». А Черемных бросает под ноги гранату, не выдергивая кольца, немцы кричат друг другу: «леген!» — ложись! — и брякаются наземь. «Лимонка», понятно, не взрывается. Старшина снял автомат и ухлопал их лежачими.
Николай увлекся своим рассказом и тут же изобразил походку, жесты, выражение лиц немцев и старшины. Соня улыбалась ему из-за плеча Юрия.