Пока автоматчики выполняли приказ, Николай еще раз обдумал, как будет действовать. План был дерзок. «Слоны» встанут в саду. Он проберется туда со своими бойцами, все неожиданно залезут на немецкие самоходки, быстро закроют наблюдательные щели машины и предложат экипажам сдаться. Николай мысленно перебрал всех своих десантников: каждый из них способен на это, сомнений не было ни в одном. Они поедут на захваченных «слонах» прямо к штабу.
Ночь подходила к концу. В городе — тишина. Только упадет где-нибудь, глухо стукнув, черепица с крыши, и больше — ни звука в узких пустых улицах, похожих на траншеи. Так бывает перед грозой. В полдень подойдут немецкие танки — в штабе об этом знают: трое с донесением уже, наверное, добрались туда. Небо начинало светлеть. На нем уже снова вырисовывалась готическая башня собора.
Радист разбудил майора Никонова и подал радиограмму. В окна подвала пробивался свет раннего утра. Комбат долго искал трубку, которая вывалилась из кармана и упала на пол между перинами. Потом он подошел к окну и прочитал:
«Собрать весь батальон к 8.00, занять оборону на восточной окраине. Приготовиться к возможной контратаке танков противника. Ожидаются с 12.00. Выслать одну машину навстречу идущей к городу нашей пехоте. Цель: разведка, связь».
Майор распорядился радировать всем танкам батальона собираться вместе, разбудил Соню, и они вышли на улицу.
— Где Малков?
— Я здесь, — Юрий подбежал к ним, словно всю ночь ждал, когда они появятся.
— Ты, что, не спал?
— Нет.
— Почему же? Неужели нельзя меняться для наблюдения?