— Семенов! Сюда свою коробку!
В один миг «тридцатьчетверка» была на углу улицы и выставила из-за дома кончик орудия.
— Спрячь пушку совсем. Подпустишь ближе, чтобы я мог тоже стукнуть. — Никонов прислушался к звукам моторов. — Это самоходки типа «слон». Кажется, Две.
Он распорядился развернуть башню и своего танка в сторону перекрестка. Затем пошел на угол. Осторожно глянул из-за дома и захохотал:
— Отставить! Танки противника!.. — смех душил его, и он закашлялся. — Танки противника!.. Ох, дьяволята!
На перекресток выползла, подняв ствол к небу, немецкая самоходка. Она была вся завешана одеялами, простынями, какими-то тряпками. Мотор отчаянно газовал. За ней появилась вторая в таком же виде. Сверху на них сидели автоматчики. Николай Погудин стучал по броне гаечным ключом и кричал по-немецки:
— Влево! Влево! Вперед!
Орудие послушно поворачивалось и медленно ползло дальше. Вторая самоходка шарахалась из стороны в сторону. Ею командовал «дважды отважный» Перепелица. Он старался повторять за Николаем, но все время путал немецкие слова.
— Стоп! Стоп!
Взлохмаченный, засыпанный известкой и кирпичной пылью, Николай подошел к Никонову: