— Здесь, пойдем к нему.
Приехавшие десантники наперебой рассказывали танкистам, как были захвачены самоходки. Поднялся шум. Комбат проходил мимо и с деланной грубостью пробасил, взглянув на часы:
— А ну, по местам! Чего базар открыли? Успеете еще налобызаться, никуда не денется ваш Погудин.
— Есть, товарищ гвардии майор, — козырнул Николай, лихо щелкнув каблуками.
Николай направился к Соне. Девушка стояла в стороне и ждала, когда он обратит на нее внимание.
— С добрым утром, — сказал он, широко улыбаясь и без стеснения любуясь ею. — Пойдем к Ивану Федосеевичу.
В 12.00 по берлинскому времени немцы начали с востока контратаки на бригаду. Автоматчики Николая под прикрытием танков оборонялись на окраине. К вечеру удары врага стали невыносимы. Здания крошились от огня «пантер», верхние этажи горели. Николай потерял шапку, голову жгло. Перекрытия обваливались, горячие угли падали на бойцов. Он злился, кашлял от дыма и хрипел:
— Переходим в соседний дом!
И так было за день восемь раз. Оставили целый квартал. Но другого выхода не было: сил слишком мало.
Десантники пустили еще по длинной очереди в эсэсовцев и стали перебираться, выломав простенок. Немецкий танк ударил в упор, потолок обрушился: