— Извините, что это за духи у вас?
— Духи? — засмеялась она. — Это ваши духи, русские — «Красная Москва». — И, словно оправдываясь, добавила: — Прекрасные духи. Таких нет и в Париже.
Юрию вспомнилось, как он первый раз пришел к Соне в машину радиостанции. Там пахло такими же духами, и Соня сетовала на то, что пролила остатки любимой «Красной Москвы».
«Теперь их не достанешь, — грустно говорила тогда Соня. — Уж только после войны, наверное, снова можно будет купить».
Подумав о Соне, он с недоверием и любопытством взглянул на свою спасительницу. «Какой она национальности? — подумал он, — француженка?»
— Вы парижанка?
— Я жила там, — не без кичливости ответила она и поспешила добавить. — Я англичанка, ваша союзница. Мои предки были близки к королю.
Юрий рассматривал комнату. Женщина старалась загородить собою фотографию германского офицера на туалетном столике. Юрий заметил это, брезгливо поморщился, прошелся по ковру и прислушался. Где-то вдали погромыхивали танки. Сквозь плотные шторы на окнах в комнату проникали звуки боя. Не прощаясь, забыв о вежливости, он направился вон. Эмма поспешила за ним, беря его под руку:
— Господин офицер! Отдохните у меня. Я вам подарю час-два. Вы дадите мне записку о том, что я вас спасла?
Юрий ничего не ответил. Ему почему-то вспомнилась девушка Катя, письмо которой показывал Николай. И он больше ни минуты не мог быть у этой грязной Эммы. Он выбежал и по лестнице спустился на улицу. В проезде дома он споткнулся о труп немецкого обер-лейтенанта. Ему стало тошно.