Поку-уда сердце бьется,
Пощады нет врагам…
Двинулась и цистерна, и сразу обогнала пехоту. Песня осталась позади. Юрий пожалел, что машина не идет все время рядом с колонной. Уж очень хорошо пели. Каждое слово песни, слышанной тысячу раз, звучало здесь, в прифронтовой полосе, как-то по-особому многозначительно.
По обочинам дороги были разбросаны раздавленные немецкие повозки, автомашины, пушки. Кругом — среди траншей, брошенных немцами, минных полей, наспех огороженных чем попало, развалин дзотов, — работали саперы с собаками и миноискателями. В деревеньках, у давно не беленных хаток, изломаны палисадники. Повороты и перекрестки большака разворочены гусеницами танков, и шофер еле-еле выводил цистерну из глубоких борозд.
Было жарко и душно. Опаленные боями сады застыли, склонив обломанные ветви. На них кое-где виднелись перезрелые плоды. Пирамидальные тополя, совсем серые от густого слоя пыли, издали казались свинцовыми сосульками. Жителей в деревнях не было. Отступая, немцы угоняли их. На перекрестках еще не встали регулировщицы. Поток людей и автомашин поднимал пыль огромным облаком. Оно недвижно стояло над дорогой. Справа и слева шли бои, оттуда доносился грохот орудий.
Юрий вслушивался в этот неясный грохот и старался представить, что там происходит. До того, как он попал на дорогу, ведущую к передовой линии, все было для него просто и ясно. Он прежде тысячу раз рисовал в своем воображении фронт: «С криками «ура» идет в атаку пехота; вперед вырываются танки и уничтожают огневые точки врага. Сзади посылает на противника снаряды наша артиллерия. Ну, иногда еще бывает, что танки прорываются вперед, с десантом автоматчиков на броне, и громят тылы противника».
А тут все как-то не так. Танков до сих пор не видно. Пехота идет в колоннах. И эта лавина автомашин мчится куда-то напропалую, словно никто не слышит, что орудия грохочут уже почти позади.
Малкову хотелось о многом расспросить шофера, но неудобно было показать себя несведущим новичком. Юрий держался с достоинством, говорил неторопливо, преимущественно о пустяках, вроде того, что «погода хорошая», «дорога неважная», «почему на автомашине не работает спидометр». А чувство неуверенности, которое закралось где-то в глубине сознания, постепенно росло. И чтобы развеять его, понять происходящее вокруг, он, тщательно обдумав осторожный вопрос, наконец, произнес:
— Обстановочка-то усложняется! Как там наша бригада?..
Шофер рассказал, что оборона противника взломана, пробита брешь в несколько километров. В нее устремились наши танки и за ними — все войска Первого Украинского фронта. Бригада, где должен служить Юрий, шла в голове наступающих. Юрий узнал также, что это была одна из лучших танковых частей (так, по крайней мере, считал шофер), что она формировалась в свое время из добровольцев-уральцев.