— Давай, зайдем в гости.
— Ну, что ты! Неудобно.
— Вот еще — «неудобно». Свои ж люди.
Они вошли в узкую дверь. Старуха хлопотала возле печи, заталкивая в нее солому.
— Ой, мати божья! Вам, сынки, треба поисты, а я ничого не маю. Нимец все забрал. Зараз я бараболи… Ой, мати божья! Серникив нема.
Николай вытащил из кармана спички и отдал ей.
— Нам ничего не нужно, мамо. Вот разве воды напиться.
Женщина подала воды и сквозь слезы с материнской нежностью смотрела на Николая. Он выпил полный ковш и поблагодарил по-украински:
— Дякую, мамо. У тебя что, фашисты угнали кого-нибудь? Дочку, может быть? — Старуха закивала. — В каком городе она? — Николай вынул из планшета блокнот с карандашом.
— Так, так, — обрадовалась и закланялась она, — запиши, сынку, Котбус, чи город, чи мистечко. Котбус. Горпына Мельник. Горпына, — и она беззвучно зарыдала.