— Да, — поддержал Юрий, — скорей бы до границы дойти.
— Почему до границы? А что старуха сегодня говорила? Помнишь?
— Ну, до Берлина. Расправиться бы с этим фашизмом — и конец.
— А если дальше придется?
— Дальше — едва ли. Берлин падет — и фашизм падет.
Николаю не нравился слишком спокойный тон, которым говорил Юрий о таких вещах. «Рассуждает, как старикашка!» Ему захотелось взбудоражить этого невозмутимого парня. «Подумаешь, надел погоны офицера, овладел техникой и думает, что достиг в жизни всего». Он чуть было не начал высмеивать Юрия, что тот подбил брошенные немецкие самоходки. Но вспомнив, как Юрий был доволен этим, как у него горели глаза, Николай сдержался. Потом все-таки спросил:
— Ты сегодня здорово увлекся, когда самоходки противника увидел? Правда?
— Чем? Всем? Почему? Я готов выполнить любое, что мне поручат. Это долг офицера. Но не влюбляться же мне в войну. Она не девушка.
Николай промолчал. Ему хотелось относиться к Юрию как к младшему товарищу, но он почувствовал, что это невозможно — Малков был грамотен и рассуждал самоуверенно. Николай обдумывал, как вернее сказать о больших целях войны — об освобождении государств Европы, которые после этого, наверняка, пойдут по другому пути — за Советским Союзом. Юрий в это время спросил:
— У тебя симпатия есть в тылу?