Сержант, сузив раскосые глаза, весело отчеканил:
— Есть, товарищ гвардии лейтенант! Разведаем все, что нужно.
Рокот моторов и лязг гусениц хлынул в деревню, затряслись стены. Проголодавшиеся десантники ринулись к приехавшей с танками кухне. Через несколько минут они уже шумно обедали во дворе того самого дома, где готовились обороняться. Старшина Черемных принес гармонь, которая хранилась в автомашине помпохоза, стряхнул с нее крошки сухарей и растянул меха. Мелодия вырвалась сразу громко, задорно, со звоном и переливами. Николай подмигнул гармонисту и запел свою любимую:
Начинаются дни золотые…
Голос у него был простуженный, незвонкий. Но он с большим чувством выговаривал слова:
Эх вы, кони мои вороные,
Вороные вы кони мои, —
подхватили остальные.
Миша Бадяев; десантник с остреньким носом, лукавыми карими глазами, дурачась, вскочил на спину своему приятелю-радисту. Схватив как вожжи, болтавшиеся на черном шлеме провода переговорного устройства, он высоким дискантом старался перекричать всех:
Нас не выдадут черные кони: