Они сели на крыло раздавленного немецкого грузовика. Николай морщил лоб и разглаживал его пальцами.
— На фронте ты давно, а к потерям никак не можешь поспокойнее относиться. Война… — Никонов пожал плечами, вздохнув на последнем слове.
Николай вздрогнул от озноба. Гимнастерка и нижняя рубашка пластырем приклеились к спине. Майор приказал своему экипажу:
— Откройте все люки — пусть машина остынет. Дайте шинель! — Он накинул ее на плечи Николая и сказал. — Ты что ж, хочешь воевать без потерь?
Последовал задумчивый ответ:
— А как же? Считается ведь, что, чем лучше подготовлены к бою солдаты и командир, тем меньше потери. Значит, можно поднять умение бойца до того, что потери сведутся к нулю. Вы улыбаетесь, Василий Иванович, а я — серьезно. Я много об этом думал… Вот в первый раз меня ранило почему? Потому, что не умел ползать по-пластунски. Второй раз — на танк не смог на ходу залезть.
— А в третий? — посмеивался Никонов.
— В третий? Это в прошлую операцию? Там — растерялся. На меня трое наскочило. Не выдержал. Владеть собою — тоже умение. Николай снова поежился, помолчал и горячо продолжал: — Вот сейчас в тылу все проходят всеобуч. А мы как — до войны? Был у нас на заводе кружок ОСО, ходили в тир, стреляли и — все. А если бы хоть час в день, один час тренироваться к бою, то в случае войны каждый из нас имел бы куда больше возможности не погибнуть.
Он вскочил, увидав своих солдат, понуро возвращавшихся ни с чем.
— Ну, что?